* * *

Лета Крымского запахи, тени.
Степи знойные просят воды.
Солнце блеклое млеет над сенью
Облаков, где растаяла ты.

Ты смотрела всегда мимолетно
На житейских забот карнавал,
Ожидала чудес беззаботно,
Но в дорогу тебя я позвал.

Ты прошла от Фороса до Кафы,
Чуть касаясь стопами вершин,
И сомкнулись истории графы
Между строк Карадагских морщин.

Ты далекая, ты и родная,
Ухожу от тебя навсегда.
Ты от скифского счастья седая,
Моя милая нянька - судьба.

* * *

Шорох ветра и волны плеск -
Словно сказка и чудной сон.
От разорванных небес треск,
Белой чайки в облаках стон.

Выбивается из сил луч.
Вечер трепетно вздохнет, свеж,
И низвергнется ручьем с круч,
Заполняя в пустоте брешь.

В синей дымке Меганом спит.
Генуэзская плывет тень.
Мимо паломник бредет в скит.
Вот, прошел еще один день...

Страз

Расцветает мотыльком шум.
Берег емлет наготу волн.
Хороводами кружит ум,
Мудрых мыслей и надежд полн.

Мягкий ветер шелестит с гор,
Разгоняя облаков пыль.
Я невинной красоты вор -
Прелесть сказки превратил в быль.

Частоколом из пустых слов
Оградил полет немых фраз
И столкнул в небытия ров.
Это памяти моей страз.

* * *

Там, где волны сливаются с небом,
Где теряется след корабля,
Я закину изорванный невод
И, быть может, поймаю себя.

Вдруг в столетней изорванной сети
Я запутаюсь, рыбам назло,
И вернусь на просторы я эти,
В этот порт и морское село.

Где слились в символическом танце
И вода, и утесы, и степь,
Где природы застывшие стансы
Скудным словом так трудно воспеть.

Где так вычурны синие горы,
Где когда-то вулкан говорил,
Где стихают извечные споры,
Где нас лирой творец одарил.

Волошину М.А.

Сонет-буриме

Июлю улыбается широко
Пустыня вод под облачной каймой.
Вдали встает загадочной стеной
Плеяда гор. Удар дневного тока

Терзает дух. И выцветает око,
Как берег под кипящею волной.
А даль дымится нежной глубиной.
И выше, выше, скинией востока

В свой крестный путь взмывает солнца круг.
Над Карадагом туча, как паук,
Плетет узор дождливой паутины.

В разгаре день, все валится из рук…
Скорей, гроза!
Стань россыпью долины,
Раскрась портрет камней, песка и глины!

Осенняя тема

Изломом спелого граната
Сочится ветреный закат,
И молча пялится Геката
На хладных волн седой накат.

Я знаю, ты не виновата.
Вообще - никто не виноват
В том, что урокам Герострата
Не внял доверчивый Пилад.

Увы, сестренка Артемида,
Тебя не помнит уж Таврида,
Стирает память хмурый понт.

Лишь я тобой подчас болею.
Свистят в ушах гипербореи,
Да виснет туч угрюмый зонт...

Эски-Кермен

Высоко гуляет ветр вольный.
Вдалеке вздымают твердь горы.
Ты просыпала на стол соли -
Видно нам не миновать ссоры.

И задумчиво звучит песня.
И загадочно шуршат птицы.
Излучают до небес счастье
Растерявшие черты лица.

На холме забытый крест черный.
У оврага монастырь. Пусто…
Как страшен иконостас стертый!
Разум снова воплощен в чувство.

Счастье

Кто подкрасит синевой небо?
Кто прохладой одарит море?
Кто от ночи защитит солнце?
Кто рыданьем умалит горе?

И шуршит в бурьяне ветр знойный,
И скрипят в бессилье слез зубы.
Переполнила меня радость,
Но прокушены тоской губы.

Кто в кустах, вон там, мелькнув, скрылся?
Кто тут прячется в камнях рядом?
Обернется мне твое счастье
Может, раем. Может быть - адом!

Ялта в ноябре

Небеса багряны, сизы, буры.
Грохот волн и ветра слышен вой.
То ревут от ярости асуры,
Туч каркас навесив над землей.

Как тартар морские дали хмуры.
День уходит, слезный и слепой.
И ласкает пальмам шевелюры
Пеной брызг всклокоченный прибой.

Никого… Линяет в дымке берег.
Уж никто погоде не поверит.
Солнца бег замедлился, и вот -

Жизнь застыла, вдруг остановившись.
Лишь зима кудель волны прядет,
В пляж пустынный перевоплотившись.

Митридат

Твои глаза - беззлобные тираны,
Огни страстей невинных в них горят.
В них первородный грех и навий яд,
В них тихие, наивные обманы.

Но оставляя стынущие раны,
Стрелой они отравленной разят.
Тогда, обиды пламенем объят,
Я в терпкие вечерние туманы

С усмешкой незаметно ухожу.
И там, в дали синеющей брожу,
Пока твоя улыбка не оттает…

Пусть времена лихие наступают,
Мне не грозит ни боль, ни смерть, ни слава.
Я - Митридат, а ты - моя отрава!

Ялта-блюз

Иногда, срывая арпеджиато, я останавливаюсь,
Гляжу внимательно вверх, пространства мимо.
Огни, огни… Я так тщательно приноравливаюсь,
Разглядеть пытаясь твою пантомиму,
Южная серебристая ночь.
Была ли ты вообще? И со мной ли?
Удивительно свойство памяти - изгонять уверенность прочь!
Так понятна мне твоя внезапная растерянность,
Моя маленькая реальность, моя странная любовь.
А вот возьму и забуду все ноты… Или нет, только две!
Напрашивается банальность, бессонницы бемоль.
Упасть бы к твоим ногам и уснуть, как Медведь-гора в предутренней синеве…

Ad libitum

Расчерчена дорога на квадраты.
Ну, бросим кости – чем не шутит бес!
Как сладко послевкусие утраты
Гроздей, с лозы попавших в винный пресс.

О, киммерийцы первого отжима!
(Не вас ли изучал Луи Пастер?)
Вы вышли из античного режима
На паруснике с именем «Гомер».

И я там был. Насчет медов – не помню.
Вино – пивал, массандровский портвейн.
Показывал скелет в каменоломнях
Приезжим комсомолкам каждый день.

Взирал, как бороздят дельфинов стайки
Кефалью переполненный Азов,
И как бычков зачерпывают в майки
Апостолы, спустившись с образов.

Как прячутся столичные наяды
От солнца, богохульственно ворча,
И слушают под вечер серенады -
Ad libitum цикады-скрипача…

Да, вы со мной, прекрасные мгновенья,
И поздно опасаться антител.
Мы новое взрастили поколенье,
С бластомой ностальгии вместо тел.

Да что брюзжать! Банальна идиома,
Но прав философ: в истине вина.
Так много мест, где мы как будто дома,
А родина, а родина – одна!